Перевод предисловия из манги «Навсикая»

Навсикая из долины ветров

Фильмы Хаяо Миядзаки всегда предполагают многочисленные трактовки и индивидуальное восприятие. Каждый зритель по-своему переживает историю, будь то повествование о жизни проклятого летчика Порко Россо или фантастические метаморфозы Рыбки Поньо. Иногда совершенно непонятно, какое послание хотел донести до зрителя сам автор.

Помочь разобраться в замыслах Миядзаки могут его интервью. К сожалению, далеко не все они переведены на английский, или тем более русский язык. Я уже делал перевод интервью про «Принцессу Мононоке», где мастер дает очень важные для понимания фильма комментарии. Теперь настал черед «Навсикаи».

Ниже приведено послесловие из японского издания манги «Навсикая из Долины Ветров» где Хаяо Миядзаки рассказывает, почему он выбрал такое имя для персонажа, и что вдохновило его придумать такой сюжет. Это же послесловие присутствует и в официальном английском издании манги. На русском оно мне не встречалось, поэтому я не поленился сделать свой перевод. Итак, слово мастеру:

Навсикая, Одиссея
Навсикая из «Одиссеи» и Навсикая из Долины Ветров. Между ними немного общего, но именно благодаря феакийской княжне героиня Миядзаки обрела имя.

«Навсикая была феакийской княжной в «Одиссее». Я был очарован ею с тех пор, как впервые прочел малый словарь греческой мифологии Бернарда Эвслина, переведенный на японский язык. Позже я прочел «Одиссею» и был разочарован, потому что не увидел в Навсикае великолепия, описанного в книге Эвслина. Поэтому в моем понимании Навсикая остается девушкой, которую столь подробно описал Эвслин в своем словарике. Скажу я вам, он был в восторге от Навсикаи, потому что посвятил ей целых три страницы в малом словаре, в то время как Зевсу или Ахиллесу досталось только по одной.

Эвслин описал Навсикаю как прекрасную и мечтательную девушку, при этом очень сообразительную. Она больше привлекала игра на арфе и пение, нежели внимание женихов или мирские удовольствия. У Навсикаи было доброе сердце, она восхищалась природой. Когда окровавленного Одиссея вынесло на берег, Навсикая не испугалась и перевязала его раны. При этом она успокоила и его душу, тут же придумав и исполнив для него песню.

Родители Навсикаи боялись, что она полюбит Одиссея, и поэтому принудили его покинуть остров. Когда Одиссей уплывал, Навсикая стояла на берегу и провожала его корабль, пока он не скрылся на горизонте. Согласно легенде, Навсикая так и не вышла замуж и стала первой женщиной-менестрелем, путешествовала по городам и пела про Одиссея и его приключения.

В заключении Эвелин пишет: «эта девушка заняла особое место в израненном и обветренном сердце великого путешественника Одиссея».

Навсикая напомнила мне персонажа японских мифов, кажется, я читал про нее в «Новых и старинных сказаниях» (Кондзяку-моногатарисю, XII век н.э.). Она была аристократкой, прозванной «принцесса, которая любит насекомых». Ее считали эксцентричной, потому что, даже повзрослев, она любила играть на природе, и ее восхищало превращение гусенницы в бабочку. У нее были черные брови и белые зубы, она не следовала моде своего времени, согласно которой брови нужно выщипывать, а зубы чернить.

Согласно «Сказаниям», она выглядела очень необычно!

Сегодня ее бы не посчитали ненормальной. При всех ее странностях, она бы легко вписалась в существующее общество, как любитель природы или просто человек со своим особенным хобби. А вот в эпоху «Повести о Гэндзи» и «Записок у изголовья» (начало XXI века н.э.) аристократка, которая отказывалась выщипывать брови и любила насекомых была обречена на одиночество. Даже когда я был маленьким, меня беспокоила дальнейшая судьба этой принцессы.

Принцессу не пугали общественное осуждение, она по своему желанию гуляла по горам и полям, очарованная растениями, деревьями и облаками… Меня всегда интересовало, как принцесса жила повзрослев. В наше время она без труда нашла бы человека, который бы понял и полюбил ее. Но какой была ее участь в эпоху Хэйан (794—1185), когда существовали многочисленные ограничения и табу?

К сожалению, в отличие от Навсикаи, у «принцессы, которая любила насекомых» не было своего вынесенного морем Одиссея, не было песен о нем и заморских стран, по которым можно странствовать, укрываясь от общественных запретов. Однако если бы она встретила великого путешественника, я уверен она бы испытала то же откровение, что и Навсикая при виде «обагренного кровью мужчины».

Подсознательно, Навсикая и японская принцесса стали для меня одним образом.

Сотрудники журнала ‘Animage’ (крупнейший японский журнал об анимации) убедили меня нарисовать комикс, и я решил создать собственную трактовку Навсикаи. Теперь я «обречен» через свои мучения снова вспомнить, почему еще давно я осознал, что у меня нет таланта рисовать комиксы, и бросил это дело (Миядзаки здесь излишне скромен). Все чего я хочу сейчас, это чтобы придуманной мной девушка обрела свободу и счастье».

Миядзаки говорит про японскую легенду «Любительница гусениц» (虫愛ずる姫君, Mushi mezuru himegimi), которая на самом деле не является частью сборника «Новые и старинные сказания» (Кондзяку-моногатарисю), а относится к сборнику «Рассказы среднего государственного советника Цуцуми» («Цуцуми тюнагон моногатари»), точная дата его составления неизвестна, но она не может быть позже XIV века н.э.

Статья написана для сайта 25otaku.ru в 2014 году